Раз до сих пор мне не удалось объяснить некоторым как давать ссылки
Зайду с другого конца
Пишите ссылки начиная со следующего символа после двух косых наклонных вправо
А то что левее удаляйте
Песня Солдаты группы „Центр“ — песня Владимира Высоцкого, посвящённая событиям времён Великой Отечественной войны. Написана 27 апреля 1965 года для спектакля Театра на Таганке Павшие и живые. Гений слова!
Истома ящерицей ползает в костях,
И сердце с трезвой головой не на ножах,
И не захватывает дух на скоростях,
Не холодеет кровь на виражах.
И не прихватывает горло от любви,
И нервы больше не в натяжку,- хочешь - рви,-
Повисли нервы, как веревки от белья,
И не волнует, кто кого,- он или я.
На коне,- толкни - я с коня.
Только "не", только "ни" у меня.
Не пью воды - чтоб стыли зубы - питьевой
И ни событий, ни людей не тороплю,
Мой лук валяется со сгнившей тетивой,
Все стрелы сломаны - я ими печь топлю.
Не напрягаюсь, не стремлюсь, а как-то так...
Не вдохновляет даже самый факт атак.
Сорвиголов не принимаю и корю,
Про тех, кто в омут головой,- не говорю.
На коне,- толкни - я с коня.
Только "не", только "ни" у меня.
И не хочу ни выяснять, ни изменять
И ни вязать и ни развязывать узлы.
Углы тупые можно и не огибать,
Ведь после острых - это не углы.
Любая нежность душу не разбередит,
И не внушит никто, и не разубедит.
А так как чужды всякой всячины мозги,
То ни предчувствия не жмут, ни сапоги.
На коне,- толкни - я с коня.
Только "не", только "ни" у меня.
Не ноют раны, да и шрамы не болят -
На них наложены стерильные бинты!
И не волнуют, не свербят, не теребят
Ни мысли, ни вопросы, ни мечты.
Свободный ли, тугой ли пояс - мне-то что!
Я пули в лоб не удостоюсь - не за что.
Я весь прозрачный, как раскрытое окно,
Я неприметный, как льняное полотно.
На коне,- толкни - я с коня.
Только "не", только "ни" у меня.
Ни философский камень больше не ищу,
Ни корень жизни,- ведь уже нашли женьшень.
Не вдохновляюсь, не стремлюсь, не трепещу
И не надеюсь поразить мишень.
Устал бороться с притяжением земли -
Лежу,- так больше расстоянье до петли.
И сердце дергается, словно не во мне,-
Пора туда, где только "ни" и только "не".
На коне,- толкни - я с коня.
Только "не", только "ни" у меня.
Высоцкий встретился в Нью‑Йорке с Бродским, спросил, что он думает о его песнях, и тот отметил высокое искусство, богатство, великолепие его рифм. По свидетельству третьего человека, присутствовавшего при встрече, Высоцкий впоследствии не скрывал, как важно ему было это услышать. Он воспринял эти слова как высокое признание, может быть даже преувеличив. И нам жаль — мне по крайней мере, — что оно ограничилось только этим. Если, конечно, оно этим ограничилось. С тех пор как я об их разговоре узнал, не могу отделаться от впечатления, что Бродский не мог пройти мимо синтаксической мощи его строк. «Только прилетели, сразу сели». «Придешь домой, там ты сидишь». «Вместо чтоб поесть, помыться». «А винтовку тебе, а послать тебя в бой?!» Наша латынь, наша античность, наш «под кифару» Гораций.
Где кончу я, на чем — не угадать?
Но лишь одно наверное я знаю:
Мне будет не хотеться умирать!
Посажен на литую цепь почета,
И звенья славы мне не по зубам…
Зй, кто стучит в дубовые ворота
Костяшками по кованым скобам!..
Ответа нет, — но там стоят, я знаю,
Кому не так страшны цепные псы.
Но вот над изгородью замечаю
Знакомый серп отточенной косы…
Я перетру серебряный ошейник
И золотую цепь перегрызу,
Перемахну забор, ворвусь в репейник,
Порву бока — и выбегу в грозу!
1973 год.