Фотолайн | PhotoLine - сайт для любителей фотографии



стихи

фотография Для почитать

Для почитать


Игорь Громов
10.08.2019


Из *Истории семьи*

  После революции, выселенные из своих домов на Крестовском острове, все Громовы собрались в нашей большой квартире на углу Песочной (сейчас проф. Попова) и Каменностровского. Квартира занимала весь четвертый этаж. Её купил Иван Васильевич моей бабушке к свадьбе, но жить там привелось всем - и Громовым и Хренниковым до самой войны.

 Папа вспоминал:

 «Как жили взрослые в этой квартире с одной, правда, очень большой кухней, нас, детей, интересовало меньше всего. Мама потом рассказывала, что не всё было гладко. Были ссоры, и даже скандалы. Но мы – детвора - жили дружно. Все ходили в одну, 189 школу.

  О ней, о моей школе, я хочу рассказать подробнее.

  Директором у нас был Челюсткин. Его все любили и уважали. Свидетельством тому может служить то, что нашу школу называли не по номеру, а по фамилии директора – «Челюсткинской». Располагалась она на Каменном острове, на набережной Малой Невки, ближе к Крестовскому острову. Её белоколонное здание и по cю пору видно от Дворца молодёжи. У школы был сельскохозяйственный уклон. Кроме того что вокруг школы были разбиты огороды, где мы выращивали овощи, ещё и за городом у нас было большое хозяйство. При школе был интернат, куда записывали детей малоимущих и сирот. Размещался он в небольших особнячках, что были рядом со школой. Его воспитанники разводили кроликов, держали овец, коз, свиней и даже коров. Было и несколько лошадей. Младшие классы ухаживали за курами и кроликами, 5-6 классы – за овцами, козами и поросятами. Старшие – за коровами и лошадьми.

 Дежурные на уроки не ходили. Их задача была – обеспечить кормом всю нашу живность. Им даже выдавали рабочую одежду. Дежурный завтракал, обедал и ужинал в школьной столовой, где питались интернатские. В подсобное хозяйство ездили летом старшеклассники. Работали под руководством заведующего, у которого в штате было человек пять специалистов. За право на эту поездку в школе шло соревнование. Надо было, как минимум, не иметь двоек, а иногда даже и у троечников не было шансов туда попасть.

  В нашей школе братьев Громовых знали все преподаватели. Волею судьбы полугрузин Давид Созиашвили, сын папиной сестры и грузинского аристократа, оказался вместе с нами в Ленинграде и жил в нашей семье.

Мы с Давидом были не только двоюродными братьями, мы стали одним целым - всегда и всюду вместе! Наша с ним дружба была крепкой и беззваветной, и она еще более закалилась в боях с Крестовской шпаной. Зная, что у них есть кастеты и даже ножи, мы тоже вооружились. У Давида была железная палка с кольцом, висящая на пуговице под пиджаком, а у меня – ножка от орехового стула. Победив в одной из серьёзных схваток, мы отучили их приставать к нам. Многие ребята, жившие на Каменном острове, ходили домой под нашим прикрытием.

  В школе наши успехи были неважными. Особенно мы не ладили с немецким языком. Преподавательница немецкого – Маргарита Ивановна, по прозвищу «Маргоша», двойки нам ставила нещадно. Опрос обязательно начинался с нас. И заканчивался, как правило, очередными двойками. Этому удивлялся очкастый великан «Верблюд Верблюдыч», так звали Герберта Людвиговича, преподавателя природоведения. Он нас с Давидом любил и даже пытался заступаться за нас, но «Маргоша» была неумолима. Пришлось нам вызубрить ненавистные «Перфект», «Айн», «Цвай» и «Драй», только тогда она отстала от нас. А «Верблюд Верблюдыч» ставил нам только «отлично». Мы делали ему целые выставки поделок для уголка северных народов. Чум с его жителями, устроенный на мху, стадо оленей, собаки с нартами – всё это размещалось на подоконнике и получилось здорово.

  В выходные мы часто гуляли по Елагину острову. Старый парк был запущен и зарос кустарником. В каналах было полно всякой живности – лягушек, тритонов, даже рыба водилась. Там, в одном из особняков, переданных под жильё рабочим завода «Вулкан», жил наш приятель Жорка Бодров, сын знаменитого в то время футболиста.

  Как-то раз, набегавшись по парку, мы втроём сидели на крыльце его дома и что-то горячо обсуждали. На балкон вышла Жоркина мама и позвала его обедать. Он ушёл, а мы остались сидеть. Домой нам идти было далеко, да и по времени - обедать вроде рановато было. Но при упоминании о еде, у обоих засосало в желудке. Вдруг на балконе опять появилась Жоркина мама.

  - Ребята, идите за стол!

  Мы поднялись на второй этаж. Нам налили по полной миске супа, которые мы мигом уплели и не отказались от добавки. Сытые и довольные, мы спустились вниз и опять уселись на крыльце. Время было голодное, и мы только сейчас сообразили, как нам повезло с обедом.

  - Слушай, - сказал Давид, - у вас, наверное, тьма-тмущая кур?

  - Каких кур? – не понял Жорка.

  - Как – каких, а что мы сейчас ели?

  - Да какие там куры, - рассмеялся Жорка. Вон эта курятина сидит на берёзах. Он показал пальцем на деревья, которые сплошь были усеяны здоровенными воронами.

  Утром перед работой Жоркин папа брал двустволку, выходил во двор, шарахал по деревьям – и обед семье был обеспечен. Так мы впервые попробовали воронятину. Её мясо было похоже на кроличье. А Жорка уже рассказывал, что его отец вместе с дядей Лёней ходит на стрелку Елагина острова стрелять уток, и пригласил нас зайти как-нибудь на утятину.

  - А кто это – дядя Лёня? – заинтересовались мы.

  - Сторож на Елагином острове, отставной моряк. Вон, видите избу на берегу – он там живёт. У него с этой избой во время наводнения произошла история.

  - Жорка, расскажи, - пристали мы.

  Он уселся поудобнее на ступеньках и вот что поведал.

  Дядя Лёна сторожит дрова. На Малой Невке, так же, как на других реках и каналах Ленинграда, у берегов стояли плоты с брёвнами, а на берегах кое-где были дровяные склады.

 Дядя Лёня был большим любителем выпить. Этим обстоятельством широко пользовались окрестные жители. Поднесут ему шкалик, а он позволит унести дровишек со склада. Накануне наводнения он нахлестался особенно здорово и залёг в своей избе, как медведь. Потом рассказывал папе, что проснулся он на другое утро с тяжёлой, похмельной головой. Открыл глаза - а лампа под потолком качается, да и пол вроде покачивает. Ну, думает, - надо же было вчера так наклюкаться! Надо вставать, да на Неву – умыться холодной водой. Встал, и держась за кровать, по стеночке стал пробираться к выходу. Добрался до двери, распахнул её и – о, ужас! – сразу за порогом плескалась вода. И море до самого горизонта. Мужик решил, что он рехнулся. Но, как бывший моряк, скоро сообразил, что пока он спал, видно произошло наводнение, и его избу по Неве вынесло в залив. Поблизости никаких судов не было, и для того, чтобы как-то дать знать о себе, он растопил печку. Дым из трубы заметили на буксире, который вскоре и доставил его благополучно к берегу, где потом краном водрузили избу на место. После этого случая дядя Лёня стал именовать свое жилище «избоходом».

  Наводнение 1924 года началось для нас объявлениями по радио о быстром подъёме воды в Неве. Мы с Давидом выскочили на улицу и побежали в сторону монастыря, что на Карповке. Но добежать не успели – вода стремительно разливалась по Песочной улице и неслась в сторону Каменноостровского проспекта. Достигнув его, она подняла торцовую мостовую, сделанную из шестигранных деревянных плашек и разнесла их во все стороны. Калабашки заплывшие в наш двор, расторопные жильцы, а по их примеру и мы, стали через окна загонять в свои подвалы на дрова. Недалеко от нас, у входа на чёрную лестницу, вдруг неистово заорал кот. Ему, невесть как оказавшемуся в воде среди плавающих плашек, зажало заднюю лапу. Добраться до него мы не могли – прыгать по торцам было нельзя, они, как небольшие льдины немедленно переворачивались, стоило ступить на них ногой. К счастью кота, поток вместе с торцами вынес его прямо на нас, и мы освободили его из плена. Притащили домой, где женщины перевязали ему лапу и оставили жить у нас, к радости маленькой Светланки.

  Особенно мне запомнились дни после наводнения. Оно было менее разрушительным, чем то - знаменитое, 100 лет назад. Но и сейчас на Крестовском острове, в Старой и Новой деревнях, было много людских жертв, а особенно животных. В подвальных этажах, где жили люди, были склады и магазины – в этих райках пострадавших было больше всего. Когда вода сошла, мы пошли с Давидом посмотреть на последствия наводнения. На Каменноостровском мосту лежала лошадь со страшно оскаленными зубами. Её и возницу убил электрический провод, оборванный ветром с трамвайного столба, и до сих пор лежащий на крупе убитой лошади. По пути к школе, по набережной, вдоль Невы, тут и там валялись трупы коз и овец, кошек и собак, вынесенных водой на берег.

   Но возвращаюсь к школьным делам. Был у нас с Давидом ещё один приятель – Володя Смирнов. Он надоумил нас как заработать денег на новые лыжи, коньки и даже лыжный костюм. Можно было подряжаться к Крестовским жителям пилить и колоть дрова. У всех было печное отопление, и работы хватало, но на покупки деньги собирались медленно.

  Завхоз школы, зная, что мы подрабатываем на стороне, решил предложить нам поработать и на него.

  Рядом со школой стоял древний деревянный туалет и завхозу давно было предписано убрать это смрадное сооружение, оказавшееся рядом с детской площадкой.

  Он нас вызвал, и говорит:

  - Надо убрать со двора мусорный ящик, мусор вывезти, разобрать уборную и закопать яму. Возьмётесь? Заплачу хорошо!

  Мы взялись. Нас было трое – мы с Давидом и Вовка Смирнов. Стали обдумывать, как это всё сделать. Мусор вывозить не на чем – лошадь и телега сожрут у нас не только то, что мы заработали пилкой дров, но и то, что нам ещё предстоит заработать у завхоза. Подумав, мы решили проявить смекалку и обойтись собственными силами.

  Туалет мы развалили, забравшись на него втроём и раскачав. Старое сооружение с треском рухнуло, чуть не задавив нас. Доски быстро разобрали и свалили у забора. Мусорный ящик на бревнах подкатили к выгребной яме, и содержимое вывалили туда. Сверху яму слегка прижали обломками досок, присыпали землёй и выложили дёрном, который вырезали на краю детской площадки. Сам ящик откатили к забору. Всё! Дело сделано! По пути домой мы с Давидом обсуждали, как будем тратить заработанные деньги.

  На следующий день в школу мы явились раньше всех. Сидим втроём в зале и продолжаем обсуждать, начатую еще вчера приятную тему – на что тратить деньги. Школа начала наполняться детворой. Вдруг слышим детский рёв и сердитый голос завуча – «Маргоши». Мимо нас протащили орущего первоклассника. Он до пояса был вымазан какой-то жижей и неимоверно вонял. Ещё одного тащил комендант, на ходу грозя нам кулаком. Мы, ничего не понимая, стали расспрашивать очевидцев. И вот что выяснилось: малыши-первоклассники из интерната и те, кто жил дома и пришёл пораньше, до начала занятий играли на детской площадке, посыпанной свежим песком - тоже, кстати, наша работа! И тут кто-то из них заметил рядом небольшую площадку со свежей зелёной травой. Первый, кто добежал до неё и ступил на травку, тут же провалился в смрадную жижу. Та же участь постигла и следующего, из самых шустрых. Остальные в недоумении остановились и стали с интересом рассматривать ополовиненные до пояса фигуры товарищей, которые к тому же ещё с перепугу орали не своими голосами. Произошло то, что мы предусмотреть не могли. В старое содержимое туалета мы вывалили мусор из ящика. В яме началась какая-то реакция и всё, что в ней находилось, забродило и поднялось к поверхности, до самого дёрна, который фактически плавал на этом дерьме, как крышка на кастрюле с тестом.

  Коменданту, конечно, сделали выговор. Но деньги, к его чести, он нам заплатил, заставив заложить, как следует, яму досками и даже похвалив за сообразительность при проведении работ.»

 
  произведение не оценивается  
 
Рекомендует
Андрей Полуяктов
Поставил(а) пятерку
Екатерина Челнокова




 1. Alex Kupryanov 10.08.2019 22:40 
 Хорошо рассказано
 

 

 
Рейтинг@Mail.ru